Добравшись до указанного места, мы обнаружили впереди “Ниву” с тонированными стеклами и остановились метрах в трехстах от нее — какой-то вахлак на миг выскочил из машины и грозно крикнул, что дальше ехать нельзя. А то — хана.

Крикнув, вахлак тотчас же спрятался обратно и более ничего не сказал. Но нам было ясно, кому — хана, и потому Судьбу испытывать не стали. Бо коротко отдал распоряжения: наводчик головного бэтра и два снайпера взяли на прицел “Ниву”, а мы слезли с брони и потихоньку потопали к вражьей тачке.

— Хорошо встали, — похвалил Бо Хамида. — Если не сговоримся — пи…дец Попу.

— Точно, — согласился я, оценив диспозицию.

Да, встали нормально: справа — отвесная стена, слева — пропасть. Шоссе узкое — метра четыре, левые колеса “Нивы” стоят на самой бровке, в шаге от края пропасти. Стекла тонированные, в кого стрелять, снайперам не видно. В общем, обойти, объехать, подкрасться поближе и адресно, взять ворогов на прицел — никак не выходит.

— Мы, вообще, договариваться идем, — продолжал Бо, беспечно глазея по сторонам. — Но случиться может всякое… Ты вот что — будь готов.

— Всегда готов, — по-пионерски ответил я, но на всякий случай уточнил: — А к чему быть готовым?

— Ко всему, — буркнул Бо. — Слушай меня внимательно. Если скажу — жопа чешется, значит, будем работать.

— Как это тонко! — съерничал я. — Жопа — это да. Это очень актуально.

— Не умничай, Профессор, — одернул меня Бо. — Если про жопу услышал — все бросай, смотри на меня очень внимательно. И команды слушай в оба уха — повторять некогда будет. Понял?

— Понял, — подтвердил л. — Я не подведу…

В “Ниве” было пять человек. Когда мы приблизились, супостаты предложили взглянуть, как они ловко обставились: приспустили стекло на правой двери, чтобы можно было просунуть голову — нате, любуйтесь.