— Ты в рапорте — объективно. Постарайся ничего не упустить, — попросил при расставании заметно погрустневший коллега Тимофея Христофоровича. Уже только за одно посещение паба в служебное время ему грозила серьезная выволочка — остальное же тянуло “как минимум на высылку, а по большому счету пахло увольнением из органов с “волчьим билетом”. — И еще… Если ты укажешь, что это не я тебя таскал на экскурсию, а ты сам предложил зайти в этот паб… буду очень обязан, независимо от результата.

— Я на тех, кто со мной плечом к плечу, в рукопашной схватке… Рапорта не пишу, — сообщил Тимофей Христофорович. — Нас там никто не знает, так что — можешь сэкономить бумагу.

Коллега посмотрел на Шепелева с большим недоверием и слабенькой надеждой.

Это был поступок. Самое большее, что грозило гостю, как второстепенному участнику заварухи, — прерывание командировки и выговор по прибытии. Кроме того, “стук” на коллег в Учреждении всегда поощрялся и на этом можно было заработать не только прощение за участие, но и хорошие карьерные баллы. А вот за укрывательство и недоносительство можно было моментально вылететь из органов — с таким же “волчьим билетом”, что и коллега-заводила.

— Шутишь?

— Нисколечко. Я слову хозяин. А с тебя — коньяк…Вот такой случай. Пивка попили, хачиками побросались — и разъехались. По службе больше не пересекались…

А два годика назад вызывает Тимофея Христофоровича начальник и, грозно округлив глаза, интересуется — чего ты такого наворотил, сокол мой ясный, что тебя в Кремль просят?

Да ничего особенного… приятель у меня там — пивко вместе пили. Шутка, конечно…

Приехал — точно, приятель! Не забыл неуместно рыцарский для Учреждения поступок коллеги, спустя столько лет вспомнил. И без обиняков предложил войти в команду. Давай, мол, ко мне — и без всяких!