— Зачем, черт побери, стрелять в человека в оранжевых носках? Это неправильно, — буркнул напарник.

У Трэйвера необычное представление о справедливости, с которым трудно не согласиться. Взглянув на труп, я не смогла предположить, какую же угрозу мог представлять этот субъект в оранжевых носках, чтобы заслужить пулю в затылок.

— Вы установили личность убитого?

— Дэниел Финли, совладелец.

Я натянула хирургические перчатки, опустилась на корточки и осмотрела тело. Убитый был одет в джинсы и желтую тенниску, воротник которой пропитался кровью. На затылке в песочных волосах, там, где пуля вошла в череп, запекалась кровь. Когда убитый упал вниз лицом, раскинув руки в стороны, то сломал нос, и теперь он был приплюснут к левой щеке. Струйки крови от раны на затылке и сломанного носа сливались примерно в метре от тела в ручеек, устремившийся в сток. Я подумала, что бедняга так и не слышал, как хрустнули хрящ и кость в носу. Пуля вошла в затылок с такой силой, что сбила несчастного с ног, когда он пытался убежать от убийцы, и одна из сандалий слетела с ноги. К моменту удара об пол из всех чувств остался только ужас, но и тот растворился в вечности.

— Сорок восемь лет, женат, живет в Южной Пасадене.

Я изучила лоб убитого, насколько это было возможно, не касаясь его.

— Выходного отверстия нет.

Трэйвер покачал головой.

— Нет, насколько я видел, но я его особо не щупал. Думаю, тридцать второй калибр. Пуля, наверное, разорвалась прямо в черепе.

Я наклонилась и рассмотрела входное отверстие на затылке убитого. Оно было меньше, чем подушечка моего мизинца, а у меня очень маленькие руки, так что это никак не тридцать второй калибр. Скорее всего, пуля прошила черепную коробку, а потом рикошетом отскочила от лицевой части, превращая мозги в кашу.

— Нет, для тридцать второго отверстие маловато. Я бы сказала, двадцать пятый или двадцать восьмой.