По правде сказать, я так вовсе не думал. Я думал, что она не права.

В последнее время мне начало казаться, что Джулия изменилась. Стала более напряженной, жесткой.

Аманда рыдала. Я вытащил ее из кроватки, прижал к себе и проверил, не мокрая ли она. Мокрая. Я положил ее на столик и начал менять ей подгузник. Джулия спустилась вниз.

Я решил, что надо дать малышке бутылочку, и понес ее на кухню. Свет там был потушен, горели лишь лампочки над разделочным столом.

Джулия сидела за столом посреди кухни и прямо из бутылки пила пиво.

– Когда ты наконец-то найдешь работу? – спросила она.

– Я пытаюсь.

– Правда? И когда ты в последний раз ходил на собеседование?

– На прошлой неделе.

Джулия хмыкнула.

– Хорошо бы тебе поторопиться, а то нынешняя ситуация уже начинает меня бесить.

Я подавил вспышку гнева.

– Знаю. Нам всем нелегко, – сказал я, искоса глядя на нее.

В свои тридцать шесть Джулия была по-прежнему хороша – изящная, темноволосая и темноглазая, со вздернутым носиком и чем-то таким во всем облике, что принято сравнивать с игристым вином. В отличие от многих деловых женщин она оставалась привлекательной и простой в общении. Джулия легко обзаводилась друзьями, славилась самообладанием и почти никогда не выходила из себя.

Хотя сейчас она, конечно, была взбешена. Даже смотреть на меня не желала. Сидела в полумраке за круглым кухонным столом, уставясь перед собой в пространство. Глядя на нее, я вдруг понял, что она изменилась и внешне. Разумеется, в последнее время она сильно похудела – работа отнимала у нее много сил. Лицо ее отчасти лишилось прежней мягкости, стало более резким, но в чем-то и более завораживающим.

И тут я сообразил, что в ней изменилось все – повадки, внешность, настроение, буквально все, – и меня словно озарило почему: у моей жены роман.

Я где-то читал, что так часто бывает: муж лишается работы, жена перестает его уважать и начинает погуливать. Неужели это правда? Или я просто устал и выдумываю всякие глупости? Вероятно, дело в том, что я сам ощущаю себя неполноценным, непривлекательным. Отсюда и проистекает моя неуверенность в себе.