Рассказ его не занял много времени.

– Вот и все. Теперь вы можете занести меня в реестр полудурков и психов. Спасибо за внимание.

И Файнштейн стал подниматься с места, но почувствовал ладонь на своей руке. Сайлас Мак-Эндрю смотрел на него напряженным, испытующим взглядом. Теперь он выглядел совсем иначе, чем когда Файнштейн вошел в его кабинет. Его загорелое лицо побледнело и выражало неприкрытый испуг.

– Не уходите, мистер Файнштейн. Продолжайте.

– Но это все.

– Не совсем, мистер Файнштейн, – сказал Мак-Эндрю. – Вы знаете, я геолог. Ко мне отсылают помешанных на геологии и проблемах окружающей среды. Хотел бы, чтобы и вы оказались одним из них. Очень хотел бы. Но не думаю, чтоб это было так. И все-таки я вам верю.

– Но почему? До вас мне никто не верил!

– Потому что я геолог, – ответил Мак-Эндрю. – Мне не нужно говорить вам о том, что Калифорния – область, опасная в сейсмическом отношении. Каждый год здесь фиксируются тысячи землетрясений. Конечно, большинство из них очень слабые и не вызывают разрушений, но все-таки они регистрируются. А мы здесь занимаемся, в частности, тем, что составляем карты мест, где эти землетрясения происходят. Вот посмотрите. Эти места отмечены на картах булавками. Но в последний год или около того частота землетрясений вроде бы изменилась. Я еще удивлялся, что такое происходит, особенно в последние полгода. Теперь понятно. Кто-то вмешивается в природные процессы. Экспериментирует.

Зазвонил телефон. Мак-Эндрю протянул руку в направлении звонка, раздавшегося из-под груды журналов.

– Алло, – произнес он. Затем слегка отстранил трубку от уха, так, чтобы Файнштейн мог слышать разговор.

– Да, шериф Уайт. Да. Был ли он у меня? Был. А почему вы спрашиваете?

Голос Уайта звучал из телефонной трубки ровно и очень спокойно. Харрис Файнштейн был поражен, насколько умным казался Вейд Уайт при разговоре на большом расстоянии.