Зажгли костер. Ух, красиво! Потом мы даем пионерскую клятву: «Я, юный пионер, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь…»

Замирает в груди, и холодок теснит сердце от этих слов. Мы даем клятву бороться за дело рабочего класса и трудового крестьянства!

Надежда Федоровна повязывает нам галстуки. Меня гладит по вихрам и загадочно улыбается. Меня это почему-то беспокоит.

Я давно замечаю, что она приглядывается ко мне. Особенно после того, как однажды, возвращаясь поздно вечером от Федьки, наткнулся у калитки дома, где живет Надежда Федоровна, на нее и… отца.

По дороге домой отец сказал, что проводил Надежду Федоровну по пути и спрашивал у нее, как я учусь. Что про учебу спрашивал, это понятно. А вот как «по пути» на другой конец села попал, это непонятно. Ну, а в общем-то все ладно сошло. Отец даже не заметил, что уже ночь, а я по улицам мотаюсь…

Когда нас приняли в пионеры и всем повязали галстуки, мы хором запели:

Взвейтесь кострами, Синие ночи! Мы пионеры — Дети рабочих.

Потом Федька с барабаном встал впереди колонны, а Степка и я — позади него, и пошли на митинг, на базарную площадь.

Близится эра Светлых годов. Клич пионера: Всегда будь готов!

Барабанил Федька здорово, палочки так и мелькали. И когда успел научиться? По шее у него катил ядреный пот, а уши раскалились как угли. Раз он обернулся и показал язык. Степка притворился, что не видит. Накануне они поспорили на Степкин складешок. Федька божился, что будет барабанить на митинге, а Степка сказал: «Облезешь, так тебе и дали». Теперь Степке придется распрощаться со складешком.