Кастеллано вошел в расположенное в центре Сан-Диего здание, в котором находились правительственные учреждения, и поднялся в свой кабинет.

Поддерживаемая кондиционером благословенная прохлада была как нельзя более кстати, учитывая то, в какое пекло превращались улицы города в эти жаркие летние дни. В полдень к нему пришел посыльный из отдела снабжения, который принес кобуру и показал, как надо ее надевать.

В 16.45 позвонил районный инспектор. Он поинтересовался, взял ли Кастеллано оружие. Услышав утвердительный ответ, инспектор сказал, что позвонит еще.

В семь вечера, то есть двумя с половиной часами позже того времени, когда Кастеллано обычно отправлялся домой, инспектор позвонил ему снова и спросил, получил ли он «это».

— "Это"? — переспросил Кастеллано. — Что конкретно?

— Вы должны были уже получить...

В дверь постучали, и Кастеллано сказал об этом инспектору.

— Вот, должно быть, принесли, — сказал инспектор. — Позвоните мне, когда ознакомитесь с этим.

В кабинет вошли два человека, вручившие ему запечатанный сургучной печатью пакет из оберточной бумаги. На нем стоял черный чернильный штамп:

«Совершенно секретно». Кастеллано предложили расписаться в получении, и когда он ставил свою подпись в регистрационной книге, он заметил, что там уже стояли подписи не только его непосредственного начальника — инспектора Секретной службы, но и, как ни странно, заместителя министра финансов и заместителя министра иностранных дел. Пакет успел побывать во многих руках.

В соответствии с действующей инструкцией Кастеллано подождал, когда вручившие ему пакет люди выйдут из кабинета, и только тогда сломал печать.

Внутри находились два конверта и записка. На одном из конвертов было написано: «Открыть сначала этот конверт»; надпись на втором предупреждала:

«Открывать только после получения специального разрешения по телефону». В записке от инспектора было всего несколько слов: «Джим, что вы об этом думаете?»