Уродец умирать не соглашался. Эллен удивилась, какие у него на шее жесткие, неподатливые мышцы. Его пальцы ползли все выше по ее рукам, вновь и вновь протыкая ногтями кожу. Боль мешала Эллен вкладывать все силы в отчаянную попытку задушить тварь.

Уродец закатил глаза, потом вновь остановил взгляд на ней, и ненависти во взгляде только добавилось.

Серебряный поток густой слюны потянулся из уголка рта, вниз по подбородку.

Перекошенный рот широко раскрылся, темные, кожистые губы растянулись, змееобразный, в бледный, остроконечный язык скручивался и раскручивался.

Ребенок с невероятной силой тащил Эллен к себе. Она уже не могла удерживать его на безопасном расстоянии вытянутой руки. Он тянул ее к детской кроватке и одновременно поднимался ей навстречу.

«Умри, черт бы тебя побрал! Умри!» Теперь она наклонилась над кроваткой. Ушла головой в кроватку. В таком положении хватка ее пальцев ослабела. Лицо Эллен отделяли от лица уродца какие-то восемь или десять дюймов. Его вонючее дыхание било ей в нос. Он вновь плюнул в нее.

Что-то прошлось по ее животу.

Она ахнула, дернулась.

Затрещала рвущаяся материя. Блузка.

Ребенок пинался ногой с длинными пальцами, с острыми ногтями. Пытался расцарапать ей груди и живот. Она хотела бы отпрянуть, но тварь держала ее крепко, наделенная демонической силой и упорством.

У Эллен начала кружиться голова, от бурбона, от ужаса, перед глазами все поплыло, шум собственного дыхания оглушал, но как раз воздуха-то ей и не хватало: она понимала, что вот-вот лишится чувств. Пот лился со лба и капал на ребенка, с которым она боролась.

Тварь заулыбалась, предчувствуя победу.

«Я проигрываю, — в отчаянии подумала Эллен. — Как такое может быть? Господи, он же намерен убить меня!»

Громыхнул гром. Молния разорвала ночь. Порыв ветра качнул трейлер. Свет погас.