"Ответ адвоката", сказал Ригенштейн с явным интересом.

"Хочу уточнить", заявил Стоун. "Я горжусь тем, что я - хороший адвокат, стремящийся к совершенству".

"Мне нравится столь прямой ответ", сказал Ригенштейн. "Всегда предпочитал прямые ответы и так редко их получал".

Вот теперь он вспомнил. Луис Ригенштейн был главой совета директоров Студии Центурион. Стоун читал о нем статьи в разделе развлекательных бизнес новостей, но никогда прежде не обращал на них внимания. И в свою очередь спросил: "А ты гордишься принадлежностью к кино бизнесу"?

Ригенштейн широко улыбнулся. "Конечно же"! сказал он. "Как и ты, я горжусь тем, как делаю свое дело"! Он покачал головой. "Само собой, в нашей профессии до черта негодяев, как в любой профессии, и не существует советов по этике или судов чести, чтобы попытаться судить и регулировать отношения с ними. Что больше всего мне нравиться в занятии кино бизнесом"? вновь улыбнулся Луи. "Власть произнести "да", ответил он с воодушевлением. "В нашем деле имеются сотни людей, в чьей власти сказать "нет", но лишь немногие могут себе позволить "да". Он наклонился вперед и уперся локтями в колени. "Конечно, как и любая власть, она должна реализовываться с наиболее возможным благоразумием. Будучи неблагоразумной, такая власть способна разрушить ее обладателя, и даже быстрее, чем можно себе представить".

Ригенштейн сузил глаза. "Скажи, Баррингтон, ты когда-нибудь участвовал в представлениях"?

"Исключительно перед жюри", ответил Стоун. "Нет, ошибся. Однажды я играл главную роль - будучи в старшем классе в школьном драматическом клубе".

"Как считаешь, тебе удалась эта роль"?

"Я…ну, участники заслужили бурные аплодисменты, причем, три вечера подряд".

"Могу побиться об заклад, что ты сыграл очень хорошо", сказал Ригенштейн. "Я знаю толк в актерах, и думаю, ты - прирожденный актер. Ты неплохо смотришься, голос у тебя с резонансом, и вообще, ты производишь положительное впечатление".