Стоун зашел в туалетную комнату, оказавшуюся больше тех, что ему доводилось видеть на борту других самолетов. Здесь даже имелся душ. Он выбрал из набора зубную щетку и почистил зубы, затем причесался, накинул куртку и прошествовал туда, где Луи Ригенштейн уже приступил к завтраку, уплетая аппетитную с виду яичницу.

"С добрым утром"! сказал Ригенштейн. "Хорошо выспался"?

"Великолепно".

Появилась стюардесса. "Что закажете, мистер Баррингтон"?

"Всего лишь апельсиновый сок и кофе", ответил он. "Я слишком поздно ужинал". Не прошло и минуты, как на столе появились напитки.

Ригенштейн взглянул на часы. "Мы должны приземлиться через полчаса", сказал он. "Где ты собираешься остановиться? Могу подбросить на своей машине".

"В гостинице Бел-Эйр и, спасибо за приглашение подвезти, только Вэнс обещал, что меня встретят".

"Ты давно знаком с Вэнсом Калдером"? спросил Ригенштейн.

"Полагаю, где-то с год. Фактически, я виделся с ним всего раз на званом обеде в Нью-Йорке".

"То есть тогда, когда ты встречался с Аррингтон"?

Стоун удивился. "Да".

"Вы были тогда в близких отношениях"?

Еще раз удивился. "Да".

"Вэнс - самый замечательный человек из числа актеров", сказал Ригенштейн. "Я никогда не встречал звезду экрана, которая бы так хорошо контролировала свою карьеру. Это приводит в бешенство многих студийных начальников, но я предпочитаю иметь дело с людьми, которые знают, чего хотят и настаивают на своем. Вэнс хорошо понимает, что возможно в сделке, а что нет".

"Это - редкий дар в любой сфере", заметил Стоун.

"И я так считаю". Ригенштейн положил на стол вилку и салфетку. "Прошу прощения, но перед посадкой мне надо успеть принять душ. Тогда я смогу сразу же отправиться в студию". И он оставил Стоуна допивать кофе в одиночестве.

Большой Гольфстрим приземлился в аэропорту города Санта Моника. Когда перед ним распахнулась дверь, Стоун увидел две машины, ожидающие у рампы - лимузин Мерседес и маленький кабриолет, Мерседес SL600. Он последовал за Ригенштейном вниз по трапу, и на прощанье они пожали друг другу руки.