"Надеюсь, ты не возражаешь, что так сидишь", обратился к нему Калдер, расправляя салфетку. "Моя спина избавит нас от нежеланных гостей".

"Вовсе нет", ответил Стоун. "Должно быть, тебе трудно появляться на публике". Стоун заметил, как двое молодцов, следовавших за ними, теперь устроились в разных местах, один возле бара, другой - за небольшим столиком.

"Приходиться приспосабливаться", сказал Калдер, разглядывая меню. Слава - обоюдоострый меч; она дает многое, как, например, этот столик, но имеет определенную цену, в лице фоторепортеров. Я довольно давно принял к сведению обе стороны этого лезвия. Кстати, не заказывай закуску. Об этом позаботятся".

Как по мановению волшебной палочки, появился официант, принеся маленькую пиццу, украшенную копченым лососем, каперсами и ломтиками лука.

"С наилучшими пожеланиями от Вольфганга", сказал официант. "Могу я предложить вам напитки, мистер Калдер"?

"Стоун"? спросил Вэнс.

"Я бы предпочел Бифитер с тоником".

"А мне очень сухой Мартини Танкирей", сказал Калдер. "Без оливок".

Официант исчез, потом появился вновь с быстротой, поразившей Баррингтона.

Оба сделали несколько глотков.

"Я встретил в самолете Луи Ригенштейна", сказал Стоун. "Обаятельный мужик".

"Да, он такой", согласился Калдер, "и один из трех умнейших людей, с которыми мне когда-либо приходилось иметь дело".

"Кто же двое других"?

"Дэвид Стармак и Хаймэн Гринбаум".

"Кажется, я слышал про Гринбаума. Это агент, не правда ли"?

"Был. Он умер около десяти лет назад".

"А кто"…

"Дэвид Стармак? Конечно же, ты никогда не слышал о нем - а ведь как бы ему было приятно, - но вместе с Луи Ригенштейном и Львом Вассерманом из МСА, у него больше реального влияния в этом городе, чем у кого-либо еще. Да, ты увидишь его завтра вечером".