Уже будучи в Бентли, Калдер, наконец, раскрылся. "Прошло три дня, и я ничего не слышал о ней".

"Что предшествовало этому"? спросил Стоун.

"Не знаю. Я приехал из студии домой, и ее машины не было. Было семь вечера, а не дождаться меня не в ее привычках. Она не дала никаких указаний повару насчет обеда, а управляющий, который любит вздремнуть во второй половине дня, не видел, как она покинула дом".

"Она взяла что-нибудь с собой"?

"Не уверен. Полагаю, она могла взять с собой несколько вещей - я не могу, заглянув в ее гардероб, с уверенностью сказать. Могла взять чемодан, но у нас есть чулан, где хранится много чемоданов, и я не могу определить, пропали одна или две вещи".

"Вы могли повздорить? Может быть, что-то ее рассердило"?

Калдер подъехал к паркингу отеля Бел-Эйр, остановился, помахал служащему рукой. "Нет, она не была рассержена, но была…не такой, как обычно. Я, право, не знаю, как это объяснить".

"Какой не такой"?

"Накануне ночью она рассказала мне о ребенке. Я был на седьмом небе от счастья. Я всегда хотел ребенка и думал, что и она желала того же. Она…, как будто, была не в восторге".

"Что она сказала"?

"Не столь важно, что она сказала, а важно, как она себя вела. Потом я немного подумал и пришел к выводу, что ребенок…мог быть и не моим".

Стоун промолчал.

"Слушай, ты знаешь, что мы с Аррингтон поженились после недолгих ухаживаний, и что она жила с тобой еще за неделю, максимум, десять дней до нашей свадьбы".

Стоун и теперь промолчал.

"Она не сказала, что ребенок от тебя, но была сильно расстроена".

"Ты спросил ее"?

"Нет, но она знала, что я думаю об этом".

"Ну, а на следующее утро"?

"Она ничего не сказала. Я должен был быть в студии в семь утра - я сейчас в самой середине съемок - когда уехал, она еще не встала, так что у нас не было никакой возможности поговорить. Я уехал на работу, и не мог ни о чем другом думать весь день, а когда вернулся домой, то хотел ей сказать, что для меня неважно, кто истинный отец, я хотел стать отцом, который будет растить ребенка. Но она исчезла".