– Ты не рыжая, а золотисто-каштановая, и это очень красиво.

– Рыжие никому не нравятся.

– Мужчины сходят с ума по рыжим.

– У Тима была паранойя, что наш ребенок будет рыжим.

– Тим всегда старался причинить тебе боль.

Да, ее бывший в этом определенно преуспел. Но он также ее закалил, впрочем, все это вообще в прошлом.

Мэгги вытащила из ящика анкету службы знакомств.

– А кроме того, я планировала отметить пункт, что только полгода назад переехала сюда. Ну, знаешь, в качестве меры предосторожности.

Дарла уперла руки в бедра:

– Так ты что, собираешься врать практически по каждому вопросу?

– Не по каждому. Они ведь не спрашивают о моем весе.

– Похоже, об этом тебе тоже пришлось бы наврать. – Дарла покачала головой. – Ну ладно, а что ты напишешь про занятия спортом? «Активно занимаюсь», просто «занимаюсь», «иногда занимаюсь» или «спорт мне безразличен»?

– «Активно занимаюсь», естественно.

– Ходить в магазин за продуктами раз в неделю – это активно заниматься?

– Нет, но всем известно, что активная женщина более привлекательна, чем пассивная.

– Вот видишь, Мэгги? Это тебе ни о чем не говорит?

– Говорит, и я не такая идиотка, чтобы отметить, что «пассивная».

– Да. И другие наверняка делают то же самое – сообщают то, что хочет услышать противоположная сторона. Вместо правды.

Мэгги покусала губу. Дарла попала в точку. Что, если мужчины, отметившие «ученую степень», в действительности окажутся теми, чье образование повышалось исключительно при переходе из школы для малолетних преступников в тюрьму штата?

Схватив записку с информацией о чате, Мэгги нацарапала на ней «Любовь двадцатилетних», приписала крупно 30 и прикрепила ее на стенку.