Золото последних лучей заката купало Сета Риджуэя в гогеновских красках, когда он, сидя на диване в гостиничном номере, изучал древний манускрипт, лежавший перед ним на кофейном столике. Наконец Сет выпрямился и посмотрел на Зою.

— А где остальное? — спросил он дрогнувшим от волнения голосом, наклонился и бережно положил последний лист на стопку. Сет был в кроссовках, шортах и некогда темно-синей футболке с надписью «Управление полиции Лос-Анджелеса». От пота после долгой пробежки на майке остались белесые полукруглые разводы на шее и возле подмышек.

Зоя, сидевшая за антикварным секретером в дальнем углу самой большой комнаты «Озерного рая», вынула наушник диктофона, отложила ручку, которой стенографировала запись, и повернулась к нему.

— Он сказал, что собирается прислать остальное завтра.

Ее накрыла волна умиления: стоило взглянуть на его лицо.

Обида больше подошла бы пятилетнему малышу со сломанной игрушкой, нежели сорокалетнему бывшему полицейскому с шестью пулевыми шрамами и степенью доктора философии. Мир знал Сета Риджуэя как крутого парня. Для жуликов и коллег он был живой легендой — отмахиваясь от выстрелов, он производил самые невероятные аресты. Но самое жуткое (по крайней мере, для физкультурного факультета УКЛА, который, на свою беду, однажды записал к нему на курс звезду баскетбола) — добиться зачета «автоматом» у него было почти невозможно. Однако Зоя знала: за мифами, под жесткой оболочкой скрывается мальчишка с распахнутыми от удивления глазами и большим нежным сердцем, наполненным горячей любовью и бесконечной верой. Эта любовь превратила ее жизнь в череду праздников — один лучше другого.