— А вы даже не потрудились распорядиться, чтобы мне принесли кружку кофе, полковник.

Он мрачно усмехнулся:

— Какой кофе? Сейчас бы чего покрепче! — Помолчав, Кент добавил: — Глядишь, новое звание получите.

— Если понижение — очень может быть. Если повышение, то повышать некуда. До самого верха добрался.

— Ах да, я забыл. Дурная у вас система.

— А вы надеетесь, что дадут генерала?

— Не исключено. — По его лицу пробежала тень, как будто мерцающая генеральская звезда, которую он видел в своих снах, внезапно погасла.

— Вы уже известили здешних сотрудников УРП?

— Нет.

— Странно. Почему?

— М-м... Все равно не они будут вести дело... Господи, надо же случиться такому с дочерью начальника базы... И командир вашей группы у нас, майор Боуз, он тоже ее знал, ее все знали... Нам нужен лучший сыщик из Фоллз-Черч...

— Козел отпущения вам нужен, вот кто. Хорошо, я доложу боссу в Фоллз-Черч, что расследование предстоит трудное, нужен особый человек. А я и браться не хочу.

— Пойдемте посмотрим тело. Решать потом будем.

Мы пошли к его машине, и в этот момент ухнула гарнизонная пушка — на самом деле записанный на пленку выстрел какого-нибудь артиллерийского орудия, давно отправленного в переплавку. Мы повернулись в направлении звука. Из громкоговорителей, установленных на пустых казармах, донеслась знакомая мелодия: тоже записанный на пленку горн трубил побудку, и мы, двое одиноких мужчин в предутреннем свете, приложили руки к козырькам, отдавая должное многолетней жизненной привычке и многовековой воинской традиции.

Древний трубный звук, уходящий корнями во времена Крестовых походов, эхом раскатился по площадкам и дорожкам между казармами и по окрестным полям. Где-то поднимали флаги.