Под Деревом Собраний шел расчет. Цепочкой, нагруженные домашним скарбом и живностью, проходили люди. Чиновник в черной шапочке выдавал, глядя в список, чеки. Но Ли Сунь вносил поправки:

— А этот мне должен… Взял заем под будущий урожай и не вернул. Ему выписывайте половину, двадцать пять долларов. А двадцать пять мне! А этому двадцать хватит — остальные мне… Этот тоже виноват… И этот!

В руке Ли Суня топорщилась порядочная кипа чеков. Доллары были лучше всего: и есть не просят, и места не занимают.

Мансуров отец с братом несли на самодельных носилках Мансура, у него была забинтована голова. Мансур изо всей силы прижимал к себе собаку, и получалось, что у мужчин была двойная ноша.

Уже на катере объятия Мансура ослабли, и собака выскользнула из рук. Рослый матрос, который спешил в рубку к штурвалу, споткнулся о нее, собака взвизгнула, отскочила, попала под ноги другому. Тот быстренько схватил собаку за шкирку и швырнул за борт. Мансуров отец не успел ни поймать ее, ни спрятать где-нибудь.

Мотор заревел, затрещал, застучал, катер быстро полетел к выходу из лагуны. В пенистых валах, что усами расходились за кормой, долго еще качалась собачья голова. Собака плыла вслед, из последних сил колотила лапами по воде.

«А где наш поросенок?» — вдруг спохватился Янг. Совсем не мог вспомнить, когда он вырвался от них, когда потеряли его.

А потом наступил провал, забытье. Может, спал, а может, потерял сознание.

Глава вторая

1

Радж, выскользнув из хаты, замер на минуту возле ступенек, прислушался. И — пошел. Походка его была легкая, пружинистая. Тела своего, напрягшегося от настороженности, не ощущал: обострились все чувства. Тропинка была испещрена темными и светлыми полосами и пятнами, луна, мелькая, бежала между ветками и листвой наперегонки.