— Так что же нам делать?

— А как с остальными деревнями? Может, их не будут трогать? — снова послышались выкрики.

— Будут! Я говорил со старостами тех деревень. Всем приказано собираться и выезжать! — ответил Ганеш.

Вокруг снова громко зашумели:

— Как это собираться? Куда-а?!

— Разве я заберу с собой кокосовые пальмы?

— А куда же деваться мне-е-е? А мои же вы ноженьки! А кому же я нужна, если мне и тут житья нет?!. — голосила старая Рата. Она сидела впереди Янга, выставив толстые, как колоды, ноги в обвислых уродливых складках. Сколько помнит Янг, у нее всегда были такие ноги. Все силы она тратила на то, чтоб таскать их. Родные отказались от Раты — слоновая болезнь неизлечима, — и старуха нищенствовала.

— У меня девять пальм. Как я проживу без них, кормилиц?! — выкрикивал кто-то плаксивым голосом.

— Султан же обещал при коронации: столичный остров, Главный, будет беречь, как наседка каждого своего цыпленка. А теперь что? Сам клюет нас, как коршун! — это был голос Раджа, брата, Янг выделил его из всех голосов.

— О, великий Вишну! Всемогущий Вишну! Наипрекраснейший Вишну! За какие грехи послал эти муки? Сотвори чудо, спаси нас!

Крики, плач… Глядя на матерей, заплакали и дети.

— Тихо-о! Дайте и мне сказать! — кричал, надрывался в этом содоме китаец Ли Сунь. Он пробрался в центр, поклонился во все стороны. Хвостики повязанной косынки мотались сзади, как две косички. — Ну, чего вы паникуете? Все идет к лучшему, а не к худшему. Хоть свет повидаете, а то некоторые из вас за всю жизнь дальше Биргуса нос не высовывали.

— Верно говорит! Пусть сгорит этот остров! Сидим, как в норе! — кричал Пуол. По возрасту он ровесник Раджу, в детстве даже играли вместе, водили компанию. «Но почему он не любит свой Биргус?» — думал Янг.