Отплыв немного от берега, остановился на трехметровой глубине. Надо оглядеться, продуть уши. Всюду мягкий рассеянный свет. Играют солнечные блики на поверхности, скачут по песку «зайчики». Все как бы увеличено, приближено, в который раз Радж удивляется этому, но свыкнуться не может. Ах, море-океан, море-океан!..

Мимо маски вниз проплывает всякая живая мелочь. Значит, он сам всплывает вверх — маловато нацепил грузил… С шумом вырываются из лепесткового клапана пузырьки воздуха. Сверкающие, будто из живой ртути, они стремительно летят вверх и увеличиваются, увеличиваются, чтобы тут же разбиться о поверхность на тысячи мелких. Протянув руки наклонно вниз, заработал ластами — глубже, глубже, прямо в пеструю стайку желто-синих рыб-мотылей, что порхают и кружатся, танцуют вокруг скал, обросших красными и фиолетовыми губками, розовыми и белыми кораллами. Рыбы расплываются немного лениво, немного пугливо, чтоб тут же снова с любопытством вернуться назад, поглядеть — кто это их потревожил? Надо ли спасаться, шмыгать в заросли? Глубина больше семи метров, тело уравновесилось, будто попал в невесомость, но увеличилось давление на грудную клетку, дышать стало намного труднее. Не дает забыть, где находишься, холод. Цвет воды принимает уже синевато-зеленый оттенок, накладывает свой отсвет на все. Вот колония коралловых полипов — точно пухлая подушка или шляпка гриба. Густо сидят на ней сотни живых, уже фиолетовых в рассеянном свете, а не красных цветочков. Не утерпел, погладил живую щетку, и полипы, будто по ним провели утюгом, втянули в ячейки маленькие тельца, чтоб тотчас же снова высунуть их, затрепетать.

Глубже не стоит опускаться… Взглянул на компас и повернул вдоль берега. Проплывет вот так на северо-запад метров сто, потом поворот на сто восемьдесят градусов — и еще раз сто, уже ближе к берегу. И хватит на сегодня.

Какое скопище скал, какие причудливые формы! И какие-то грибы, и колонны с наростами, и островерхие, похожие на храмы, строения.