— Ты меня оскорбил! Я была вне себя от злости. — Оливия снова закурила. — Даже не представляешь, что я готова была с тобой сделать.

— И сделала.

— Сам виноват!

— Знаю.

Оливия глубоко затянулась.

— Я иногда думаю о нас. Мне нравилось, что ты умел быть спонтанным, непредсказуемым. Привозил меня в разные места. Никаких границ и рамок. Никаких запретов. Ничто не могло тебя остановить. — Она стряхнула пепел, посмотрела, как он упал на кафель, и взглянула Джимми прямо в глаза. — Ты должен был сделать мне предложение.

— Извини.

— Он извиняется! Впервые, между прочим. — Оливия выдохнула дым и снова протянула самокрутку Джимми.

— Нет, спасибо.

— Стал паинькой? — усмехнулась Оливия, глубоко затянувшись. Затем еще раз. Потом она крепко поцеловала Джимми, силой заставляя его губы разомкнуться и выдыхая дым прямо ему в легкие. Она обхватила его голову руками, заставляя глотать дым, не позволяя высвободиться. Джимми почувствовал, как пьянеет от этого поцелуя. Наконец Оливия ослабила объятия.

— Ты никогда раньше не колебался, — сказала она, тяжело дыша, — всегда был готов к действию. Кто тебя испугал?

— Наверное, я вспомнил о заповеди. — Он продолжат ощущать тепло ее губ.

Оливия покачала головой.

— А я думаю, ты боишься, что мы займемся любовью, а после этого я все равно останусь с Джонатаном. И более того, буду с ним счастлива. Тебе придется жить с мыслью, что я действительно счастлива.

Джимми покрутил черный «волшебный» шарик в ладони.

— А шар говорит: черта с два!

Оливия бросила окурок на пол и потушила его носком туфли.

— Я поеду на вечеринку одна. Можешь вызвать себе такси и отправляться домой.

Джимми наблюдал, как она мечется по комнате.

— Если ты с самого начала знала о моих намерениях, то зачем пошла? — спросил Гейдж. Оливия остановилась в дверном проеме. — Чего ты хотела, Оливия?