Его напарник выскочил из машины, выхватил «специальный полицейский», но... Было поздно. Прайс оказался проворнее. Несколько пуль свалили полицейского на землю.

Бармен упал. На четвереньках, стараясь быть как можно незаметнее, он полз к телефону. Если бы он только мог врасти в пол, слиться с ним воедино! Дрожащими руками Том схватил трубку и, сидя на полу, начал набирать номер...

— Кому звонишь, друг?

Фигура в черном плаще показалась бедному бармену вышедшей из преисподней, хотя голос звучал спокойно, почти ласково.

— Никому, никому не-не звоню...

— Отчего-то я тебе не верю.

Прайс медленно поднял руку. Черное дуло уставилось Тому в глаза.

— Нет, нет, нет, — повторял он.

«Гнида!» — подумал Прайс и брезгливо плюнул в бармена горячим куском свинца.

Хороший свидетель — мертвый свидетель. Эту аксиому Прайс усвоил давно.

Багрово-красный диск солнца медленно погружался в пелену сумерек. Навстречу ему двигались трое на мотоциклах. Казалось, что тела людей срослись с машинами. Волосы их развевались, как гривы коней. Было что-то нереальное в этих черных силуэтах. Будто порожденные адом мотокентавры вырвались на волю, чтобы мстить людям.

Они направлялись за своей жертвой.

* * *

В баскетбольном зале два тюремщика, стоя у стены, наблюдали, как Рейджи кладет в корзину очередной мяч. Здорово. Красиво играет малый.

Раздался лязг открывающейся двери, и надзиратель пропустил в зал Джека.

— К Хемонду. — Буркнул полицейский, прикрывая за собой дверь.

«Неплохо устроился. Все по камерам, а этот мячом балуется».

— Ты, наверное, очень опасный заключенный. — Громко сказал Джек.

Ни хрена не меняется! Законсервировали его здесь, что ли?