Те продолжали нестись по кругу. Остановиться было нельзя — сзади наезжали другие. Столкнись кто-нибудь с человеком, и тут же образовалась бы груда из покореженного металла и покалеченных людей.

Негр выбрался на трибуны и побежал вверх. Он не оглядывался на полицейского.

А Джек, пробравшись через внешнее кольцо, оказался в центре круга. Стрелять он не мог — между ним и Берроузом были гонщики. Мимо проносились шлемы, номера, сливаясь в какую-то чудовищную ленту. И Джек, наконец, понял, что преступника уже не догнать.

Пламя продолжало жить своей жизнью. Пожарные не могли так быстро справиться с морем горящего бензина.

Обуглившийся труп лежал в стороне от места, где он начинал свою огненную пляску смерти. Рядом с ним тлела набитая деньгами сумка.

Фотография... Ее необходимо найти. Она — единственное, что осталось. Эти ублюдки, наверняка, предпримут еще попытку...

Джек бросился к сумке и выхватил из нее обгоревший кусок глянцевой бумаги.

— Эй, что ты там делаешь? Убирайся отсюда! — Заорал подошедший в этот момент полисмен.

Да пошел ты! Конечно, теперь можно орать! Где вас носило, когда нужно было брать этих байкеров?

Джек разгладил фотографию на ладони.

Огромными грустными глазами на него смотрел Рейджи Хемонд.

* * *

Мотодром был забит полицией. Начальство обсуждало инцидент, остальные шныряли всюду, развивая бурную деятельность.

Джек стоял в стороне от всей этой кутерьмы. Он свое дело сделал. Теперь пускай крутятся другие. Рядом с ним, как всегда, Бен Кихос, единственный человек в участке, который понимает Джека. Сейчас взгляд Бена выражал сочувствие. Похоже, Джек опять влип в историю!

— Черт возьми, здорово ты его поджарил!

— Я его не жарил! Я только застрелил его и все. Не говори, Бен, что я его поджарил!

Господи, до чего же тошно! Уж если Бен так думает... Представляю, что скажут другие.