Однако и без показаний Кейт я обойтись не могла. Она рассказала о частых размолвках в семействе Квиллиан, о том, что Аманда решила уйти от мужа, и о ее предсмертном звонке, а для меня это была единственная зацепка, позволяющая говорить о причастности Брендана к ее убийству.

— Насколько мне известно, вы за последние десять лет работали в нескольких некоммерческих организациях. Я прав, миссис Мид?

— Да, вы правы.

Музей живописи, крупный медицинский центр, фонды, ищущие средства борьбы с двумя страшными недугами, комитет по детской литературе крупнейшей в Америке публичной библиотеки. Хауэлл перечислил их названия.

— А Брендан в каких-либо из них вместе с вами работал?

— Да, — негромко ответила Кейт.

— Хорошо, давайте-ка посмотрим. «Посыльные Господней любви» — организация, помогающая смертельно больным людям.

Лем, подняв изящную ухоженную руку, приготовился загибать пальцы, перечисляя добрые дела Брендана.

— Нет, мистер Хауэлл, к этой организации я никакого отношения не имела, — заволновалась Кейт. — С ней сотрудничал Брендан.

— То есть я вправе сказать, что мой клиент находил для служения обществу даже больше времени, чем вы, миссис Мид? — спросил Хауэлл.

— Квиллианы всегда отличались щедростью. Особенно Аманда.

Хауэлл двинулся дальше:

— Вашу старшую дочь зовут Сарой, не так ли?

Кейт замерла, насторожившись оттого, что имя ее дочери упоминается в зале суда.

— Да.

— А Квиллианы являются ее крестными родителями?

В ответ прозвучало столь же сухое «да».

Хауэлл задал еще несколько вопросов, демонстрируя близкие отношения, существовавшие между девятилетней девочкой и друзьями ее родителей — совместные поездки на природу, выходные, отпуска и каникулы, проведенные вместе, ночевки в их доме.