Я взяла пачку фотографий, приобщенных к материалам суда во время моего первоначального допроса, и отдала ему ту, которую он просил.

— Не могли бы вы взглянуть на нее еще раз, миссис Мид?

— Конечно.

— Это ведь та самая фотография, которую вы сделали в день убийства миссис Квиллиан, только отпечатанная целиком, не так ли?

— Да.

— И непосредственную обстановку вашей встречи она передает в несколько большей полноте, верно?

— Да. На ней виден столик, за которым мы сидели в ресторанчике.

Хауэлл облокотился на краешек свидетельской трибуны.

— На пальце миссис Квиллиан видно кольцо, я не ошибаюсь?

Я уже поняла, к чему он клонит, и готова была избить себя за то, что ничего не спросила об этом кольце во время первоначального допроса. Много лет назад Хауэлл учил меня завоевывать доверие присяжных, показывая им слабые места в позиции обвинения до того, как это сделает защита.

— Насколько я помню, мы сегодня об этом кольце еще не говорили, верно, миссис Мид?

— Нет. Меня о нем не спрашивали.

— Тогда позвольте спросить вас: вы узнаете это кольцо?

— Да. Разумеется.

— Ну-с, я вижу, что оно с большим камнем, что камень этот блестит и что он голубой, — произнес, улыбаясь присяжным, мистер Три Довода. — А что это за камень, вы случайно не знаете?

— Сапфир, мистер Хауэлл. Это кольцо с сапфиром.

— И сколько же в нем каратов, как вы полагаете?

— Дело в том, что я вместе с Амандой ходила к ювелиру, чтобы определить размер камня. В этом сапфире шесть каратов.

Хауэлл негромко присвистнул:

— Это что же, обручальное кольцо?

— Нет-нет. Два года назад Квиллианы отмечали десятилетие со дня свадьбы, тогда Брендан и подарил ей это кольцо.

Хауэлл повел плечами и снова улыбнулся:

— Часто она его надевала?

— Каждый день.