Швейцар открыл перед нами дверь. Мы вошли в лифт, я нажала на кнопку двенадцатого этажа.

Войдя в мою квартиру первым, Мерсер сразу же включил телевизор. Я открыла бар и налила нам по стаканчику.

— …Прямой репортаж с места событий ведет Джули Кирш, — говорила молодая журналистка, за спиной которой вздымались в ночное небо клубы дыма. Рот ее закрывал белый респиратор, так что бедняге приходилось кричать в микрофон. Вокруг нее тоже кричали, отдавая приказы, самые разные люди и завывали машины с красными мигалками на крышах. — Мы находимся на западной Тридцатой, рядом с Десятой авеню, недалеко от места сильнейшего взрыва.

Диктор в студии спросил:

— Есть какие-нибудь сведения о жертвах, Джули?

Кирш покачала головой:

— Когда на место начали приезжать работники аварийных служб, там еще бушевал огонь. Как только его потушат, можно будет спуститься вниз и оценить степень повреждений. Мы надеемся, что из-за позднего времени рабочих на месте взрыва было совсем немного.

— Куда это «вниз»? — спросила я.

Мерсер, глядя на экран, пытался разглядеть на заднем плане своих товарищей.

— Скорее всего, в туннель.

В объективе телекамеры какие-то люди сооружали посреди заблокированной пожарными машинами улицы помост.

— В какой именно?

Под Манхэттеном находится целый лабиринт подземных соединительных путей — по туннелям Холланда и Линкольна идут под Гудзоном дороги до Нью-Джерси; Бруклин связан с Манхэттеном туннелем Баттери; Лонг-Айленд — туннелем Куинс-Мидтаун; и еще более четырнадцати подземных коридоров обеспечивают работу подземки, без которой Нью-Йорк просто не выжил бы.

— В тот, что под Тридцатой, — коротко ответил Мерсер и приложил к губам палец: тише.

Если бы Мерсер не указал мне на мэра, я бы ни за что не узнала его. На мэре был желтый плащ, зеленая пластмассовая каска и резиновые сапоги. Он поднялся на только что сооруженную трибуну, следом за ним — начальники полиции и пожарной службы города.