— Хорошая мысль. Арти, сходите посмотрите, пришла ли стенографистка.

Лем приблизился к столу судьи.

— Мне кажется, вызов такого эксперта лишен всякого смысла. У Александры нет ни грана, ни крупицы, ни йоты медицинских свидетельств о наличии насилия в семейных отношениях Квиллианов.

— Именно по этой причине мне такой эксперт и требуется.

Арти Трамм вернулся с судейской стенографисткой, и та прошла к нам по залу, неся свою компактную машинку.

— Пусть и обвиняемый послушает, — сказал Герц и повел рукой, укрытой широким рукавом мантии, в сторону Трамма. — Приведите его.

Охранники отперли дверь за скамьей подсудимых, сняли с Брендана Квиллиана наручники и вывели его в зал. Он был тих и спокоен. Секретарь суда Джонетта Первис сделала в протоколе слушания новую календарную запись, я встала, чтобы изложить свои доводы. Ножки кресла, в которое усаживался Квиллиан, тихонько скрипнули, и мои глаза на миг встретились с его холодным, буравящим взглядом.

— Назовите, пожалуйста, имя эксперта, которого вы хотите вызвать, мисс Купер, — попросил Герц.

— Это доктор Эмма Энлоу из Нью-йоркского департамента здравоохранения. С Амандой Квиллиан доктор Энлоу никогда не встречалась. Она является экспертом по насилию в интимных отношениях.

— А зачем нам такой эксперт? — спросил Герц. — С формальной точки зрения преступление остается одним и тем же независимо от того, был ли преступник женат на жертве или никогда прежде ее не видел.

— По закону это действительно так, — сказала я. — Однако обычные люди относятся к жертвам домашнего насилия иначе, чем ко всем прочим.

— И что же нам предстоит услышать от этой дамы? — поинтересовался Герц.

— Очередную тарабарщину, — ответил Лем Хауэлл. — Пустые словеса.