Бензовоз незамедлительно повторил маневр.
— Святой Боже! — воскликнул Мэнн, потрясенный происходящим. Это казалось невероятным. За двадцать шесть лет водительского стажа Мэнн никогда такого не видел. Он вернулся на свою полосу и удрученно покачал головой; грузовик опять занял место перед ним.
Пришлось сбросить газ, чтобы отстать от черного вонючего облака. «Ну и что теперь? Дернул же меня черт поехать не по нормальной автостраде, а по этому проклятому шоссе, на котором нигде не будет больше двух полос!»
Мэнн снова направил машину влево, однако, к его удивлению, бензовоз не стал преграждать дорогу. Вместо этого его водитель высунул в окно левую руку и махнул ею, показывая, что пропускает вперед. Мэнн начал прибавлять скорость, но вдруг, бросив педаль газа, судорожно нажал на тормоз и рванул руль вправо, прячась обратно за грузовик. Этот маневр был выполнен так резко, что машину занесло, и Мэнн вцепился в руль, пытаясь ее выправить. В тот же миг мимо него по встречной полосе промелькнул голубой «универсал». Мэнн успел разглядеть испуганное лицо и вытаращенные глаза водителя.
С управлением все-таки удалось справиться. Мэнн судорожно глотал воздух, его сердце бешено стучало. «Мой Бог! — представилась ему ужасная картина. — Сукин сын хотел, чтобы мы влепились лоб в лоб!» Это было невероятно. Да, конечно, следовало убедиться, что дорога впереди свободна… Сам виноват. Но махать рукой, пропуская его… Мэнн чувствовал испуг и отвращение. «Ох, парень, ох, парень, ох, парень», — без конца шептали губы. Прямо как в книжке. Этот мерзавец хотел убить не только его, но и ни в чем не повинного человека во встречной машине. На шоссе посредине Калифорнии, утром в четверг? Почему?
Мэнн попытался успокоиться и осмыслить происходящее. «Возможно, это из-за жары? Может, у водителя грузовика болит голова или расстроен желудок, а может быть, и то и другое? Может быть, у него вчера вышла размолвка с женой? Может, она выгнала его из дома?» Причин могло быть тысяча. Мэнн попытался улыбнуться, однако, протянув руку, выключил радио, поскольку бодрая музыка стала его раздражать.