Она-то знала, каково это — быть такой беспомощной, напуганной, избитой и изнасилованной.

— Можно предположить, что в этот момент сигнализация была включена. Затем камеры были отключены, диски изъяты и унесены. Нет видимых признаков взлома — экспертам проверить. Она открыла дверь, она его впустила. Дочь полицейского. Она его знала, доверяла ему. Изнасилование и убийство лицом к лицу. Он ее знал, хотел, чтобы она видела его лицо. Это дело личное, очень личное.

Немного успокоившись, Ева вынула измерители, чтобы определить время смерти.

— Время смерти — три двадцать шесть утра. Ведущий следователь определяет изнасилование с последующим убийством. Требуется подтверждение медэксперта. Желательно доктора Морриса, если он на дежурстве.

— Даллас!

Только теперь Ева поняла, как глубоко погрузилась в текущий момент… и в свои воспоминания. Так глубоко, что не услышала шагов своей напарницы. Она постаралась придать лицу нейтральное выражение и повернулась к застывшей в дверях Пибоди.

— Девочка, и умирая, боролась, — сказала Ева. — Сопротивлялась, долго умирала. Нет волокон под ногтями, насколько я могу судить, но полно следов на простынях. Похоже, он прижимал подушку к ее лицу, она кусала подушку и свою губу. Поскольку речь идет о множественных изнасилованиях, скорее всего он от этого возбуждался. Душил ее подушкой и руками. Мы сможем измерить размах его ладони по кровоподтекам.

— Я ее вроде как знала.

Ева инстинктивно сделала шаг вперед, блокируя для Пибоди вид тела, и заставила напарницу посмотреть ей прямо в глаза.

— Откуда?

Боль и отчаяние загорелись в глазах Пибоди.

— Когда я еще только начинала, мы выступали в школах. Это было что-то вроде общественной нагрузки. — Пибоди прочистила горло кашлем. — Она была моей связной.