Она замурлыкала, почти как кот, и потерлась носом о шею Рорка.

— Хорошо, — выдохнула Ева.

— Это еще слабо сказано. — Его руки — волшебные руки! — сомкнулись на ее талии в легком объятии. — Чем бы ты теперь хотела заняться?

Ева улыбнулась, наслаждаясь покоем, музыкой его ирландской интонации, мягкой кошачьей шерсткой, скользнувшей по руке, когда кот боднул ее головой в плечо, требуя внимания. Или завтрака скорее всего.

— Да, в общем-то, ничем.

— Ладно, как скажешь. Ничем так ничем. Это можно устроить.

Ева почувствовала, как зашевелилось под ней тело Рорка. Он передвинулся, а кот заурчал еще громче: это рука Рорка, только что дарившая ей блаженство, почесала его за ушами.

Она приподнялась на локте и заглянула в лицо мужа. Его глаза открылись.

Боже, они ее просто убивали, эти дерзкие, ослепительно-синие глаза, эти густые черные ресницы, этот веселый огонек во взгляде. И все это принадлежало ей. Только ей одной.

Наклонившись, она овладела его волшебным ртом в глубоком, мечтательном поцелуе.

— Ну, это уж никак нельзя назвать ничем.

— Я тебя люблю. — Ева расцеловала его в обе щеки, колющие отросшей за ночь щетиной. — Может, это потому, что ты такой симпатичный.

«Он и вправду симпатичный…» — лениво подумала Ева.

Ее мысли прервал кот, протиснувший свое жирное тело ей под руку и улегшийся между ними.

«Изогнутые губы, колдовские глаза, — продолжала она упрямо, — четко вылепленные черты лица в обрамлении черного шелка волос. Добавить к этому крепкое поджарое тело, и получится просто идеальный набор».

Он сумел дотянуться до Евы через кота, притянул ее к себе и поцеловал, но тут же досадливо хмыкнул.

— Ну почему он не может спуститься вниз и вымогать завтрак у Соммерсета? — И Рорк оттолкнул кота, больно вцепившегося когтями ему в грудь.

— Я его покормлю. Все равно я хочу кофе.