— Я не хочу ее подвести. Хочу, чтоб все прошло хорошо. Она так счастлива… Для нее это и вправду много значит, что ж я, не понимаю? Но ведь нашу свадьбу я испоганила вконец…

— Позволь мне об этом судить.

— Конечно, испоганила! Я все свалила на тебя.

— Если память мне не изменяет, тогда у тебя на руках была пара убийств.

— Да, была, и что с того? Можно подумать, тебе вообще было нечего делать! Сидишь себе на горе денег и ножками дрыгаешь!

Рорк покачал головой и намазал джемом тост.

— Мы все делом занимаемся, дорогая Ева. Скажу больше: мне кажется, что мы со своими делами отлично справляемся.

— Накануне свадьбы я распсиховалась и тебя разозлила до чертиков.

— Это лишь добавило остроты нашим отношениям.

— А потом накачалась и получила фингал под глазом на девичнике в стриптиз-клубе. Ну, правда, арест тоже произвела. Теперь как вспомню, было здорово весело. Но я ничего не делала для свадьбы и теперь не знаю, что надо делать.

Рорк дружески похлопал ее по колену. Она поражала, иногда прямо-таки потрясала его своей храбростью, но при этом ее могли испугать самые безобидные вещи.

— Если ей что-нибудь понадобится, ты сообразишь, как это добыть. Вот что я тебе скажу: в тот день — в наш день! — когда ты шла к алтарю, освещенная солнцем, ты казалась мне языком пламени. Яркая и прекрасная. У меня дух захватило, я никого, кроме тебя, не видел, была только ты.

— И еще сотен пять твоих ближайших друзей.

— Только ты одна. — Рорк взял ее руку и поцеловал. — Вот и у них будет то же самое, я уверен.

— Я только хочу, чтобы все было как ей хочется. Потому и нервничаю.

— Это и есть дружба. Ты наденешь свое желтое платье и будешь на месте в тот самый момент, когда ты ей нужна. Этого довольно.

— Надеюсь. Потому что я не собираюсь звонить ей каждый день, уж это точно. — Ева взглянула на свою тарелку. — Как может человек съесть полный ирландский завтрак?