Но сегодняшнему покупателю, мистеру Адриану Уорду — молодому человеку двадцати шести лет, восходящей звезде Министерства иностранных дел, — Харт первым делом показал другие кремонские скрипки. Они с Уордом были почти ровесники, дипломат часто заходил в магазин, и они много говорили о музыке. Даже раза два сходили вместе послушать заезжих знаменитостей. Чуждый зависти Джордж легко признавал превосходство Уорда во владении инструментом. Для любителя тот играл, пожалуй, даже слишком блестяще; он мог бы соперничать с большинством итальянских виртуозов, колесивших по Европе с концертами. Впрочем, английский джентльмен-любитель, способный дать фору профессионалам с континента, — это, знал Джордж Харт, скорее правило, чем исключение.

В общем, опасаясь расстроить приятеля, Харт вынес плоскую инкрустированную скрипку четвертой. К тому времени Уорд уже приценился к экспонатам бывшей плауденовской коллекции и немного загрустил.

— Боюсь, сто сорок гиней за скрипку мне не потянуть, — предупредил он Харта. — Жалованье у меня пока небольшое, а матушка и подавно не в состоянии платить такие деньги за мое увлечение.

Однако Джордж продолжал показывать ему инструменты, хоть и не надеялся заключить сделку. Ему просто нравилось слушать игру дипломата, а тот явно радовался возможности попробовать в деле такие великолепные скрипки. Так очередь и дошла до той, инкрустированной, на которую Джордж теперь посматривал с опаской. Он даже хотел предупредить приятеля, что инструмент какой-то капризный, но в последний момент передумал ради чистоты эксперимента.

Близорукий светловолосый Уорд осмотрел скрипку, приблизив ее к глазам, провел пальцем по инкрустации вдоль уса — маленьким треугольничкам слоновой кости и черного дерева, заглянул в эфы, примерил, насколько удобно ее держать — и взялся за смычок.