Взволнованный дипломат с явной неохотой вернул скрипку в открытый футляр и, забыв даже попрощаться, быстрыми шагами удалился извлекать из банка все свои сбережения. Досада Джорджа быстро прошла: собственно, для семейной фирмы способность делать музыкантов счастливыми была ведь не менее важна, чем деньги. Счастливый клиент всегда делится своей радостью с окружающими. Да и почему совладелец фирмы не может доступным ему способом выразить приязнь и уважение к такому замечательному музыканту, как мистер Уорд?

Одно лишь обстоятельство все еще портило настроение Джорджу. Отчего все-таки скрипка не звучала вчера? Ему случалось, конечно, читать средневековые бредни про «одушевление» скрипок: какой-нибудь слуга сатаны убивал женщину, пересаживал ее душу в инструмент, а в качестве струн использовал ее жилы. Вся эта чушь снова вылезла на свет божий, когда блистал Паганини: даже музыканты не могли поверить, что человек способен так играть без помощи каких-то темных сил. Почему именно темных? Ничего не поделаешь, традиция. Харту как-то попался в одной старинной книге пассаж, написанный неким благочестивым монахом. Один из братьев в монастыре так сверхъестественно красиво пел во время богослужений, что монах этот заподозрил неладное: уж не вселился ли в певца бес? Монах беса изгнал, и точно: певун рухнул мертвый. То есть, заключал экзорцист, лишь посланец дьявола одушевлял этого человека, а на самом деле он давно уж был мертв. Для просвещенного человека все это теперь звучало на редкость нелепо. А между тем вполне просвещенный Джордж Харт только что наблюдал, как душа покинула инкрустированную скрипку Страдивари, а потом снова вселилась в нее… Иначе как можно объяснить непослушание инструмента в весьма умелых руках самого Харта еще вчера — и его чарующие звуки в руках Уорда сегодня?

Но если допустить такое, тогда… Ну уж нет, скорее всего, дело все-таки во влажности. «Надо будет предупредить Уорда, что его новая скрипка особенно чувствительна к дурной погоде», — решил Харт и выбросил дурацкие суеверия из головы.