– Соединяю с мистером Немзерманом.

– Молодчина.

– Бенджамин?

– Мистер Немзерман, – произнес Пол устало.

– Где вы находитесь?

Голос звучал, словно бетонные блоки спускали вниз по водосточному желобу.

– В душевой спортивного зала. Чем могу?

– Разговаривать можете?

– Еще бы, У меня секретов нет – слушайте все. Вам это прекрасно известно, ведь вы мой финансист.

Пол закрыл глаза и потер виски.

– Мистер Немзерман, тут передо мной лежат ваши квартальные листки.

– Это хорошо. На сей раз я постарался. Все аккуратно и тщательно выписано. Слушайте, Бенджамин, я черт побери делаю за вас три четверти работы, так что пора бы вам понизить ставки за свои услуги.

– Очень смешно, мистер Немзерман, потому что я как раз думал о том, что по идее надо бы их удвоить.

– Ха.

– У вас неприятности.

– Нет, вы только послушайте. Он мне говорит, что у меня проблемы! Слушайте, у меня сейчас столько неприятностей, что если сегодня что-нибудь произойдет, то я смогу заняться этим не раньше чем дней через десять. Потому что “Доу Джонс” понизился сегодня на восемь пунктов, а обменный индекс на тридцать шесть центов...

– Мистер Немзерман, вы стараетесь предъявить иск на основные доходы с акций “Коннистон Индастриз”, правильно?

– И что?

– Вы купили их шестнадцатого января и придержали до девятнадцатого июня и продали с прибылью в четыреста сорок две тысячи долларов.

– Ну, так я и написал в бумаге...

– Верно, сэр. Так написано в бумаге, как вы выражаетесь. Скажите, а в датах ошибки быть не может? Может быть, вы писали июнь, а подразумевали июль?

– А зачем, черт побери, мне дожидаться июля, когда повышение пошло аж в июне?

– Мистер Немзерман, с шестнадцатого января по девятнадцатое июня – ровно пять месяцев и три дня.

– Пять мес... ах ты дьявол!

Пол закатил глаза к потолку.