Некоторое время я полежал так, тяжело дыша. Единственным исправным глазом я оглядывал себя и не мог поверить в то, что произошло. Я лежал как забетонированный, тело изогнулось так, что живот натянулся как барабан, а недействующая правая рука прочно застряла в кровати, как корабельный якорь. Левой рукой я панически шарил вокруг, ища, за что бы ухватиться, чтобы вытянуть себя из этого положения, но ничего не находил. Под кроватью валялись только старые носки, кроссовка с правой ноги, несколько газет и прочие свидетельства моей нелюбви поддерживать чистоту и порядок в доме, а под всем этим гладкий линолеум пола. Не сразу, но я понял, что пропал.

Паника вернулась. Ведь если привык чувствовать себя непобедимым, то поражения принимаешь тяжело, в особенности те, что грозят гибелью.

Я не знаю точно, что тогда произошло и почему. Я знаю только, что провёл левой рукой по животу – может, потому, что он был так туго натянут, или в попытке успокоить мочевой пузырь. Рука следовала за контуром пучка проводов и вдруг нащупала какое-то уплотнение, узелок, которого здесь не должно быть, насколько я помнил схему.

Не то чтобы схемы соединений имели какое-то большое значение. Всё равно каждый делал их как хотел. Но по странности они всё же были. Я ощутил под пальцами имплантат и вдруг испытал при этом один из тех своеобразных моментов, когда не знаешь, то ли ты бодрствуешь и вспоминаешь сон, то ли ты спишь и вспоминаешь о том, как бодрствовал. На ощупь это было как тайный выключатель в том сне – который размягчил моё тело!

Я нажал на него. И вскрикнул, когда меня дёрнуло и система проснулась к жизни. К сожалению, всего на пару секунд – недостаточно надолго, чтобы высвободить правую руку; напротив, как раз её-то я от неожиданности защемил ещё глубже.