Я готова была убить ее. Конечно же, я знала об этом чертовом запрете. В течение последних тридцати лет у моей матери была собственная школа верховой езды. Но я не собиралась спорить с сержантом Таллок и говорить ей о сумасшедших ценах, которые заламывали на Шетландских островах за то, чтобы забрать мертвое животное и похоронить его как положено по закону. И уж тем более не собиралась рассказывать ей о том, как для меня важно, чтобы Джейми был похоронен где-то рядом. Думаю, она бы никогда не поняла подобной сентиментальности.

Оглядевшись по сторонам, сержант заметила телефон, который висел на стене над холодильником, и направилась к нему.

– Будете сами обо всем договариваться? – спросила она. – Или мне сделать это за вас?

Честно говоря, после этого я чуть не сорвалась. Мне так хотелось ее ударить, что буквально чесались руки. Я даже сделала шаг вперед, но краем глаза заметила, что констебль внимательно следит за каждым моим движением. К счастью для нас обеих, прежде чем Таллок успела снять трубку, телефон зазвонил. Даже не подумав спросить у меня разрешения, она ответила на звонок. Эта женщина раздражала меня все больше и больше.

– Это вас, – сказала она, протягивая мне трубку.

– Неужели? Просто удивительно! – саркастически заметила я, продолжая стоять на месте.

Таллок опустила руку.

– Вы собираетесь отвечать или нет? Мне показалось, это что-то важное.

Мои глаза метали молнии, но я все же взяла трубку. Правда, сразу после этого я демонстративно повернулась к сержанту спиной.

– Мисс Гамильтон, – произнес абсолютно незнакомый мне мужской голос. – Это Кенн Гиффорд. К нам около пятнадцати минут назад привезли пациентку с сильным кровотечением. Двадцать восемь лет. Тридцать седьмая неделя беременности. Состояние плода тоже вызывает некоторые опасения.

Усилием воли я попыталась сосредоточиться. Кто такой этот чертов Кенн Гиффорд? Я не могла вспомнить штатного врача с такой фамилией. Хотя, возможно, он временно заменяет кого-то?