Выглянув из кабины, я попыталась рассмотреть неожиданную помеху, но это оказалось практически невозможным, поскольку начавшийся дождь превратил землю в густое, вязкое месиво. Немного приподняв ковш, я предприняла вторую попытку. Там, внизу, определенно что-то было. Опорожнив черпак, я подняла его до упора, выбралась из кабины и подошла к краю ямы. Ковш экскаватора наполовину вытянул из земли какой-то довольно большой предмет, завернутый в потемневшую от долгого пребывания в торфяном грунте ткань. Я уже собиралась спрыгнуть вниз и рассмотреть находку поближе, но вовремя сообразила, что остановила экскаватор в опасной близости от ямы. К тому же намокший торф по ее краям отяжелел и начал осыпаться вниз.

Нет, эта мысль была явно неудачной. Мне совсем не хотелось оказаться погребенной под толстым слоем мокрой от дождя земли, да еще и придавленной сверху полуторатонным мини-экскаватором. Снова забравшись в кабину, я отъехала метров на пять, выключила двигатель, вылезла из кабины и вернулась к незаконченной могиле.

На этот раз я все же спрыгнула вниз.

Внезапно как-то сразу потемнело, воздух стал неподвижным. Я больше не ощущала порывов ветра, и даже дождь, казалось, почти прекратился. Наверное, ветер немного разогнал тучи. Кроме того, со стороны залива больше не доносился рокот прибоя, и не было слышно шума машин, которые иногда проезжали неподалеку. Я была на дне ямы, одна, отрезанная от мира, и мне это совсем не нравилось.

Дотронувшись до ткани, я по текстуре сразу поняла, что это лен. Правда, после пребывания в торфе он приобрел насыщенный коричневый цвет, но переплетение нитей осталось неизменным. Приглядевшись внимательнее к обтрепавшимся краям, я заметила, что ткань разрезана на довольно широкие, сантиметров по тридцать, полосы, которыми обернут какой-то предмет характерной формы. Довольно толстый на конце, он резко сужался и почти сразу снова расширялся. Выступавшая из земли часть была примерно в метр длиной, и еще почти столько же предстояло откопать, чтобы все-таки определить, что это такое.