Местное население толком не знало, где проходит граница, да и не интересовалось этим. Для них имело значение, какого ты племени, к какому роду принадлежишь и какое течение ислама исповедуешь. Воспоминания здесь простирались в прошлое на века, а история — и того глубже. Аборигены до сих пор гордились тем, что их предки прогнали прочь Александра Великого, а кое-кто мог даже назвать имена героев, совладавших с македонскими копьеносцами, которые до того покоряли все страны, где бы ни объявлялись. Но, естественно, куда больше местные говорили о русских и о том, скольких они поубивали — по большей части, из засады, но некоторых и ножами в рукопашной. Эти истории, или уже легенды, переходящие от отца к сыну, они рассказывали с громким смехом. Дрисколл очень сомневался, что те русские солдаты, которым удалось выбраться из Афганистана, так же веселились, вспоминая о том, что и как тут происходило. Нет, сэр, здесь обитают не слишком милые люди, это уж точно. Привыкшие к опасностям, закаленные непогодой, войнами, голодом и, но большей части, занятые решением одной проблемы — как выжить в этом краю, который, похоже, постоянно ищет способы разделаться со своими обитателями. Дрисколл умом понимал, что должен испытывать к ним определенное сочувствие. Просто бог обделил их своим вниманием. Возможно, их вины в этом нет, но и вины Дрисколла тут тоже нет, да и незачем ему обо всем этом думать. Они — враги страны Дрисколла. Власти предержащие указали на них, приказали: «Вперед!», и отряд оказался здесь. В этом заключалась главная истина происходящего и причина, по которой они оказались в этих проклятых богом горах.

Очередной хребет был второй главной истиной. По крайней мере здесь в этом не было сомнений. От того места, где их выгрузили из вертолета «Чинук CH-47», они протопали по этому хребту уже пятнадцать километров, почти все время вверх по острым камням и осыпям. Вариант «дельта»; другого способа, которым можно было бы воспользоваться на такой высоте, в их распоряжении не имелось. А вот… вот и гребень. В пятидесяти метрах.