Пришлось идти пешком. Он даже зонт с собой не взял. Моросил мелкий дождик, сырость пронизывала до костей. Влип. Когда-то его каждый мент узнавал в лицо. С любым инспектором мог договориться. Сошел с арены — и тут же забыли. Популярность вещь капризная, требует подпитки. Прожорливая стерва!

Павел перешел улицу и поднялся на бульвар. Сидя на мокрой скамейке, он попивал коньяк из горлышка и думал о своем.

Хороший хозяин собаку не выгонит на улицу в такую погоду, а он сидел, не обращая внимания на дождь, и копался в своих мыслях. Ни одной живой души вокруг.

Допив коньяк, он выбросил фляжку в урну, спустился по ступенькам на проезжую часть и, остановив первого попавшегося левака, попросил отвезти его на Таганку.

Шел первый час ночи, когда он добрался до известного ему бара. Как это ни странно, но его узнали. В последний раз он забредал сюда года полтора назад. Знакомая сутенерша стала еще толще, а золотых коронок во рту прибавилось. Зайчиков пускать можно при ярком освещении.

— Сдал, голуба. Однако пыл еще не растерял, коли старые тропы не забываешь.

— Полина еще работает?

— Куда же она денется. Пока есть спрос, есть предложение.

— Каковы ныне ставки?

— Тебе сделаем скидку. Двести за ночь.

— Нет вопросов. Где она?

— Сейчас доставим в подарочной упаковке.

Полина ничуть не изменилась. Девушка стоила своих денег. Главное, она имела терпение выслушивать его. Все лучше, чем разговаривать с початой бутылкой.

Слепцов отдал деньги сутенерше и вывел девушку на улицу.

— Вижу, у тебя опять какие-то проблемы, Пи?

Он усмехнулся. Отвык от собственной клички. Полина не называла его по имени. Сокращение «Пи», от писателя, соответствовало ее характеру. Слушать умела, а говорить не любила. Пара фраз после занудства собеседника нередко ставила все на свои места. Неглупая баба.