Джек так поглощен созерцанием дыма, что не замечает большой волны у себя за спиной, нарастающей, как гитарный напев жирного Дика Дейла.
Он стоит на четвереньках, судорожно хватая ртом воздух, и ушей его внезапно достигает звонок мобильника, оставленного в том месте, где лежит полотенце. Он бросается к нему по песку, чтобы взглянуть на номер, хотя и без того знает, кто звонит.
«Жизнь и пожар в Калифорнии». Мать-Твою Билли.
5
Женщина мертва.
Джек узнает об этом даже раньше, чем попадает в дом, узнает из звонка Мать-Твою Билли. Полседьмого утра, но Мать-Твою Билли уже на работе. Мать-Твою Билли и сообщает ему о пожаре и жертве.
Джек спешно одолевает сто двадцать ступенек от пляжа до парковки, потом наскоро ополаскивается в душевой и облачается в рабочий костюм, который всегда держит наготове на заднем сиденье своего «мустанга-66». Его рабочий костюм — это белая рубашка навыпуск, купленная в универмаге «Край земли», штаны хаки, мокасины из того же универмага и галстук от Эдди Бауэра с заранее завязанным узлом, чтобы быстренько, как петлю, накинуть его на шею.
Вот уже двенадцать лет, как Джек не заглядывает в магазины одежды.
В его распоряжении три галстука, пять белых рубашек из «Края земли», две пары штанов хаки оттуда же, два синих блейзера из «Края земли» с гарантией несминаемости, даже если прокрутить их в двигателе автомобиля (они служат посменно: один в чистке, другой — на заднем сиденье «мустанга») и пара мокасин из «Края земли».
По воскресным вечерам у него стирка.
Он стирает пять рубашек, две пары штанов и развешивает их, чтобы разгладить. Потом завязывает узлы трех галстуков, и — пожалуйста! — к началу рабочей недели он готов, то есть может болтаться в прибое до 6.30, после чего душ, одеться в рабочий костюм, накинуть на шею петлю галстука, влезть в машину, врубить магнитолу и — вперед, к служебному зданию «Жизни и пожара в Калифорнии».