Игорь Развеев набрал номер телефона, коротко спросил: «Есть?» — и, получив утвердительный ответ, положил трубку. Он облизнул пересохшие губы и посмотрел на приятеля. Леня Ложкин поправил сальную прядь волос, упавшую ему на глаза.

— Ну что? — спросил он и шмыгнул носом. Его ломало, третий день он не мог найти наркотик, чтобы снять ломку. Всю последнюю неделю он страдал запором, а сегодня его «прорвало», понос выкручивал кишки.

— Все то же, — ответил Игорь. — Только денег нет. Впору идти и грохать «ходоков».

— За пять-шесть грамм? — Ложкин покачал головой.

Он долго сидел в одном положении, глядя перед собой мутными глазами. Потом его взор начал проясняться. Он тронул приятеля за руку.

— Слышь, Развей, я сейчас вспомнил про одного гомика.

— Ну и что?

— Раскрутим его на пару «чеков». Может, и больше.

— Он должен тебе?

— Обязан. За молчание. Года три назад я «раскупорил» его. Ему лет четырнадцать было. — По лицу Ложкина пробежала глумливая улыбка.

Развеев ответил приятелю неприкрытой брезгливой усмешкой.

— И он не заявил на тебя? — спросил он.

— А кому охота учиться в школе и отзываться на педераста? — отозвался Ложкин. — Я все ему растолковал, что, мол, жизнь свою загубит. Малый сообразительный, я еще полгода долбил его. Плачет, сука, трясется, но куда ему деваться?

— Ты знаешь его адрес?

— Конечно. По-моему, у меня где-то записан даже его телефон.

Ложкин полез в карман. Вынимая записную книжку, он обнаружил там стотысячную купюру. Молча воззрился на нее.

— Так чего же ты молчал?! — В голосе Развеева было больше радости, чем негодования.

— Сам не знаю~ — Ложкин пожимал плечами и улыбался. — Забыл, наверное.

Ему полегчало только от вида денег. По телу прошла слабость, обильный пот проступил на холодном лбу, и снова резко скрутило живот.

— Вот видишь, как твой гомик помог! — радостно воскликнул Развей. — Айда на хату.