Развей точным движением ввел иглу.

— Давай быстрее, — поторопил его Леня, — с ветерком.

В голове прокатилась волна долгожданного кайфа, Леня откинулся на спинку стула, прикрыл глаза. Через несколько секунд подрагивающими губами он произнес:

— Действительно, хочется почесать пятку~

— Ну а я что говорил? — Вадим хлопнул Ложкина по плечу и ответил на телефонный звонок:

— Кто это?~ Есть, — коротко сообщил он и повесил трубку.

Леня еще пару минут приходил в себя. Потом сделал укол товарищу.

Губы Развеева так же онемели на некоторое время. "Неплохая штучка, — подумал он. — «Въезжает» не хуже «геры».

— Так не поможете с аппаратурой? — уже безо всякой надежды в голосе спросил Барышников.

— Извини, земляк, настроение уже другое. Ты когда закрываешь лавочку?

— Работаю круглосуточно, как всегда. Но прежде позвони.

— А у тебя еще есть глюкоза? — поинтересовался Ложкин. — Или последнюю отдал?

— Пока есть. Не будет — достанем. — И хвастливо добавил: — Вещь, которая вам понравилась, есть только у меня.

Приятели попрощались с хозяином и вышли из квартиры.

— Куда пойдем? — спросил Развеев.

— Помнишь, я говорил тебе про гомика? Идем к нему.

Он всегда помнил ту мразь, которая изнасиловала его в четырнадцать лет и под угрозой все рассказать его родственникам и одноклассникам на протяжении еще полугода продолжала измываться над ним. С тех пор прошло три года; как ни странно, но он стал прощать своего тягостного партнера, однако помнил боль, унижение и до сей поры бледнел при воспоминании об извращениях, которым он подвергся.

Воспоминания эти крепко жили в нем, и он боялся за девушку, которую полюбил, — ему казалось, что он вдруг сделает ей больно, сорвется, и вместо ласковых слов обрушит на нее поток сквернословия, до крови будет рвать ее тело.