Дело оставалось за малым – получить доступ к телу. Поэтому три последующие недели я посвятила сбору информации о привычках Романа Львовича.

Занятие было непыльным и давно знакомым. Вовсе не требовалось самолично сидеть в фургоне около роскошного поместья Субойкина на Новорижском шоссе. Да и кто бы мне это, собственно, позволил? Но люди всегда остаются людьми, надо только суметь их разговорить и выцедить из потока информации пару зацепок.

Посему не составило в итоге особого труда узнать, что сенатор Субойкин далеко не ангел. Он пользовался услугами хорошо законспирированного эскорт-агентства, а проще говоря – элитного борделя. Но так как олигарх мнил себя человеком высокоморальным и позиционировал себя столпом общества и меценатом, то более-менее открыто ходить в публичный дом или показаться на публике с сомнительной молодой подружкой Роману Львовичу было невозможно. Помимо того, он явно не хотел, чтобы супруга разнюхала о его привычках и вынесла грязное белье на всеобщее обозрение. Делиться же с ней своими полутора или даже двумя миллиардами долларов олигарх ой как не хотел.

Я давно поняла: жадность – самый худший человеческий порок. Ну дал бы он ей пару сотен миллионов, не обеднел бы! Так нет, стал корчить из себя социально необеспеченного элемента, натравливать на супругу желтую прессу – в результате чего та и потеряла терпение.

Сладострастие – одна из разновидностей жадности, только не к злату и каменьям, а к соблазнительным и доступным телам и сексуальным утехам. Неудивительно, что отказываться от плотских забав на время бракоразводного процесса олигарх не желал, поэтому наведывался время от времени в квартиру, расположенную в Марьиной Роще, в одной из безликих новых многоэтажек. Там у него имелось любовное гнездышко, вернее секс-плацдарм.