Той ночью Фицдуэйн спал плохо, но, проснувшись, не смог бы сказать, что его беспокоило. Когда он поднялся на орудийную площадку центральной башни и посмотрел через парапет на светлеющее над горизонтом небо, шел дождь. Он подумал, что дождь – это одно из тех явлений, с которыми всякий уроженец Ирландии успевает сродниться с детства.

Более семи веков назад первый Фицдуэйн стоял почти на том же месте почти с той же целью. Несмотря на дурную погоду, вид с орудийной площадки радовал глаз – даже в угрюмом, ненастном месяце феврале. Земля, на которую они глядели, принадлежала им, а все Фицдуэйны, вне зависимости от своих индивидуальных черт, считали, что нужно держаться данного им достояния.

Дождь перестал, и небо прояснилось. Крепость стояла на скалистом утесе, и со своего наблюдательного пункта Фицдуэйн видел большую часть острова. Ее только называли островом, эту узкую, продуваемую всеми ветрами полосу земли, которая выдавалась в Атлантику и была отделена от побережья Ирландии проливчиком шириной в каких-нибудь двадцать метров. Здесь не было почти ничего, кроме заросших вереском болот, низких холмов да грубых пастбищ. Через пролив вел мост, который соединял две нависшие над волнами скалы.

Ближе к середине острова было озеро с пресной водой, на берегу которого стоял маленький белый коттедж, крытый соломой. Из трубы его вилась струйка дыма. Наверное, это готовили завтрак Марроу и его жена Уна – супружеская пара, которая присматривала за крепостью и ее землями. Лет двадцать назад, в Конго, Фицдуэйн служил под началом сержанта Марроу.

Волны Атлантики кипели, разбиваясь о скалы у оконечности острова, обращенной к океану. Фицдуэйн любил этот шум. Он поплотнее завернулся в свой тяжелый плащ: порывы ветра, дующего ему в лицо, заносили соленые брызги даже на такую высоту.