Внизу он столкнулся с четырьмя рыцарями, которые атаковали двух его товарищей. Схватка была в самом разгаре, фра Леони выхватил оружие и кинулся в гущу сражения. Он отшвырнул в сторону рыцаря, намеревавшегося рассечь надвое челюсть фра Бенедетто, и уже почти преуспевшего. Хранитель не должен был вступать в бой… его главной задачей было спасение собственной жизни — залога дальнейшей судьбы ордена. Но фра Леони ничего не мог с собой поделать. Его братьям грозила смертельная опасность, как мог он покинуть их в такую минуту?

Он парировал удар противника, нарочито слабо, чтобы тот поверил в свое превосходство. Введенный в заблуждение рыцарь опрометчиво замахнулся, фра Леони мастерски ушел от удара и вонзил свой меч в живот врага. Второй рыцарь подобрался к монаху справа, и фра Леони рассек ему кисть. Но тут внизу показалось еще шестеро захватчиков, и он вынужден был отступить, предоставив товарищам разбираться с новоприбывшими. Один из рыцарей бросился за ним. Отступив выше, на уровень с тремя окнами, фра Леони увернулся от удара, замахнулся и нанес преследователю неуклюжий на вид удар, развернув меч плашмя. Рыцарь потерял равновесие. Не медля, фра Леони резко толкнул его в плечо. Его противник отшатнулся назад, лестница ушла у него из-под ног, и он кувырком полетел вниз, прямо под ноги двум своим соратникам.

Воспользовавшись замешательством врагов, фра Леони вскочил на каменный подоконник и перепрыгнул на крышу кухни. Отсюда ему хорошо были видны внутренний двор, кишащий рыцарями святого Клемента, и стена, почти полностью черная от греческого огня, который использовали сарацины. «Преданы, — с горечью подумал он, — преданы кем-то из святая святых, из внутреннего круга!»