Фра Леони сгреб руку священника в горячем рукопожатии.

— Воспрянем духом! — сказал он. — Нам удалось выбраться, а значит, ордену не суждено погибнуть!

На мгновение фра Леони показалось, что лунный свет играет с ним злую шутку; выражение радости на лице фра Кента вдруг обернулось оскалом дьявола. А потом тот выхватил кинжал и вонзил в плечо фра Леони. Монах отпрянул; боль пронзила его огнем, фра Кент шагнул к нему.

— Что… что ты делаешь?!

Не отвечая, фра Кент сгреб его и принялся трясти. Пугающее, напряженно-сосредоточенное выражение не сходило с его лица. Ему не было дела до замешательства фра Леони. Его не интересовал кинжал, вошедший в плоть его товарища, да так там и оставшийся. Он лихорадочно шарил руками по одеянию фра Леони, пытаясь нащупать ключи.

Наконец фра Леони очнулся, справившись с болью и душевным потрясением. Кто бы мог подумать, что изменником окажется фра Кент! И ведь он предал не только орден, но и своих новых господ, рыцарей святого Клемента. Достаточно было взглянуть на его искаженное алчностью лицо, чтобы понять: он намеревался присвоить тайны ордена себе и только себе.

Фра Леони вывернулся из цепких рук фра Кента и с воплем выдернул кинжал. Из раны хлынула кровь; тут же закружилась голова, фра Кент подскочил к нему, вырвал из рук оружие и отбросил в сторону, фра Леони поднял руки, защищаясь, но опоздал. Мощный удар кулаком по подбородку сбил его с ног.

Перед глазами поплыли всполохи света, а потом подступила темнота, хотя луна светила по-прежнему ярко. Он слышал крики ночных птиц и уханье совы. Или это были вопли рыцарей, продолжавших методично, безжалостно вырезать его братьев-монахов? Огромным усилием воли фра Леони стряхнул дурноту, сжал кулаки и ударил навалившегося на него сверху фра Кента побелевшими костяшками пальцев по кадыку. Из горла предателя вырвалось отвратительное клокотание, и он отпрянул назад.