— Вы имеете в виду Иисуса Христа, — уточнил англичанин.

— Я имею в виду сына плотника из Назарета, — возразил Хаим Рафуль. — У него много имен, некоторые называли его даже Спасителем мира. Я не хочу обещать слишком много или подавать вам большие надежды, но эти раскопки, вероятно, предоставят нам возможность создать другой портрет того времени. Может быть, даже другой портрет Иешуа.

Журналисты зашептались.

— А теперь, пожалуйста, расскажите нам подробнее об артефактах, — потребовали они у Хаима Рафуля.

— Сегодня в центре внимания должны были находиться вы, а не моя скромная персона.

Рядом с профессором Рафулем стоял Йошуа бен Йеруд, директор Института археологии университета Бар-Илан.

— Не надо так увлекаться, Хаим, — прошептал он. — Средства на весь цикл раскопок уже выделены. Мы не нуждаемся в дополнительной рекламе.

Хаим улыбнулся.

— От нас не убудет, если мы предоставим кое-какую информацию общественности. Мы оба знаем, как быстро министерство может изменять свое мнение.

Журналисты безостановочно щелкали фотоаппаратами, снимая экспонаты на пленку. Девушка из агентства Ассошиэйтед Пресс снова обернулась и бросила на Хаима Рафуля вопросительный взгляд.

— Вы же сейчас не всерьез говорили, правда?

Профессор снова откашлялся.

— Мы никогда не знаем, какие приключения нас ожидают, когда начинаем углубляться в землю и, соответственно, в историю. Но у нас появились некоторые признаки того, что нам удастся осветить несколько новых сторон жизни Иешуа.

Журналистка скептически улыбнулась.

— И какие же это намеки? Такие находки, как вот эти, на столе, сейчас можно встретить почти повсюду. В конце концов, в те времена Римская империя простиралась почти на полмира.

Профессор Хаим Рафуль сунул руку в карман пиджака.

— Собственно, я хотел подождать, пока мы не исследуем найденный предмет получше, — заявил профессор, доставая глянцевую фотографию.