Пусть мой голос звучит хрипло и глухо, пусть я, со своим сморщенным лицом, выгляжу безумцем в этом белом шелковом одеянии и зеленом тюрбане, но на вопросы-то отвечаю.

Ну давай, давай, старина, мысленно умоляют они.

Тишен спрашивает:

– Каково ваше нынешнее физическое состояние?

– Бывало и лучше.

– Говорят, у вас злокачественная опухоль.

Попал точно в цель, правда?

– Я полагал, что меня обследуют на предмет психического здоровья, – говорю я, бросая взгляд на Стаффорда, которому едва удается скрыть улыбку. Правила позволяют задавать любые вопросы. Это не суд.

– Вы правы, – вежливо отвечает Тишен. – Но всякий вопрос относителен.

– Понимаю.

– Вы ответите на мой последний вопрос?

– О чем?

– О раке.

– Конечно. Опухоль размером с мячик для гольфа – у меня в мозгу. Она растет с каждым днем, неоперабельна, и мой врач говорит, что я не протяну и трех месяцев.

Я почти слышу, как выстреливают пробки от шампанского. Опухоль нужно отметить!

– Находитесь ли вы в настоящий момент под действием каких-либо медикаментов, наркотиков или алкоголя?

– Нет.

– Пользуетесь ли вы какими-либо болеутоляющими средствами?

– Пока нет.

Теперь опять Зейдель:

– Мистер Филан, три месяца назад в опубликованном в “Форбсе” списке самых богатых людей мира ваше состояние оценивалось в восемь миллиардов долларов. Это близко к реальности?

– С каких это пор “Форбсу” можно доверять?

– Значит, цифра, указанная в журнале, неверна?

– В зависимости от положения на рынке мое состояние составляет от одиннадцати до одиннадцати с половиной миллиардов. – Я произношу это медленно, но голос звучит веско. Ни у кого размер моего состояния сомнений не вызывает.