К примеру, у него еще в колледже был акцент, но это был акцент из ниоткуда, из воображаемой утонченной культурной среды. Очевидно, он уже давно не изображал этот акцент специально, он действительно с ним сжился, но под его корнями не было почвы. Дорогая стрижка, ухоженная кожа, безупречные зубы, подтянутое тело и маникюр делали его похожим на какого-нибудь популярного телепроповедника.

Всем своим видом он старался показать: все в этой жизни, все, о чем мечтают простые смертные, дается ему без особых усилий. Гурни вдруг понял, что все это было уже тогда, двадцать с лишним лет назад. Просто теперь Марк Меллери стал утрированным вариантом себя самого.

— Ты не думал обратиться в полицию? — спросил Гурни.

— Я решил, что это бессмысленно. Они бы ничего не сделали. Сам подумай, ну что они могут? Прямой угрозы нет, все можно как-то объяснить, преступлением не пахнет. Мне не с чем было к ним прийти. Ну прислали мне пару неприятных стишков. Может, их написал какой-нибудь подросток с дурацким чувством юмора. Следовательно, полиция бы мне не помогла, они, скорее всего, восприняли бы это как шутку — и зачем в таком случае тратить на них время?

Гурни кивнул, но доводы показались ему неубедительными.

— Кроме того, — продолжил Меллери, — я как представлю себе — начинается расследование, полиция заявляется в институт, пристает к нашим нынешним и бывшим гостям с вопросами — а гости у нас зачастую люди нервные… Стали бы совать нос куда не следует, развели бы жуткий бардак… Так и вижу заголовки в газетах в духе «НЕИЗВЕСТНЫЕ УГРОЖАЮТ АВТОРУ ДУХОВНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ» — и все, пошло-поехало… — Меллери покачал головой, как будто слов не хватало описать тот вред, который способно принести вмешательство полиции.

Гурни посмотрел на него с недоумением.

— Что-то не так? — спросил Меллери.

— Твои причины не обращаться в полицию одна другой противоречат.