Наконец он понял, что дорога петляет, идя вверх от моря — с той стороны, откуда он начал подниматься, — и спускается вниз, на противоположную оконечность бухты, где он сейчас находился. Путь, проделанный им через поля и лес, вывел его к удаленному от ступенек концу дороги.

Он пошел обратно — к берегу. А оттуда вернулся в отель. Телефон зазвонил прежде, чем он успел снять ботинки.

— Ник? Ты что, не нашел это место?

— Откуда ты звонишь, черт побери?

— С Дьюэр-стрит, дом сорок девять.

— Что это за игры? Почему...

— Где ты был, Ник?

— Я шел в точности, как ты сказал. И забрел в какой-то лес.

— Лес?

— Там, на холмах есть...

— Ну да, конечно. Господи, как тебя туда занесло?

— Ты сам мне говорил...

— Дьюэр-стрит.

— Ну хорошо. Так где эта Дьюэр-стрит?

— Ты сейчас на ней находишься. Твой отель стоит на Дьюэр-стрит, одиннадцать. А номер моего дома — сорок девять. Это недалеко, совсем недалеко.

Ник хотел что-то сказать, но передумал и после паузы спросил:

— Ты что мне голову морочишь?

— Голову морочу? Да нет же, это очень просто. Мой номер — сорок девять. Пойдешь вдоль набережной — направление ты знаешь. Остается только следить за номерами.

— Дай мне переодеться.

— Некогда переодеваться.

— Я несколько раз падал в лесу. Я...

— Некогда, — в голосе появилась настойчивость, — ты потерял слишком много времени.

— Да какое это имеет значение? — воскликнул Ник. — Я только...

Но тут раздался двойной щелчок, а потом гудки отбоя.

Ник покинул отель и пошел к указанному месту.

«Странно, — подумал он, — я так и не узнал голоса. Конечно, люди меняются, меняется их внешность, седеют волосы, челюсть становится отвислой, появляются морщины, фигура расплывается. Но голос-то остается прежним».