— Правда? Счастливчик, остались живы! Думитру, налей профессору еще кампари.

«О нет!» — подумал Лео, благодарно улыбаясь дворецкому.

— В Болонье много погибших? — спросил он вслух.

— Пока не известно. Сложно подвести итог, когда тела разорваны на куски, изуродованы до неузнаваемости или погребены под завалами. Бомба взорвалась во время торжественной мессы по случаю праздника Тела Господня. Народу собралось много — и в самом соборе, и вокруг. Не удивлюсь, если счет пойдет на сотни.

— Боже милостивый, какой ужас! Но зачем и кому это нужно?! Есть подозреваемые?

— «Кому это нужно»? — переспросил барон. Он некоторое время разглядывал фрески на потолке, затем произнес: — Полагаю, вы слышали о Джованни да Модене?

— Нет, — ответил Лео.

— Вы профессор кафедры итальянского языка?

Лео молча отпил кампари.

— Спишем на то, что Джованни да Модена не классик, — продолжил барон. — Однако даже творцы, известные лишь узкому кругу специалистов, часто работали на уровне своих знаменитых коллег. Его фрески в Сан-Петронио были просто великолепны.

— «Были»?

— Да, были.

— Понятно.

— Авторство трех из них приписывается Джованни да Модене и его подмастерьям: «Житие святого Петрония», «Путешествие волхвов» и «Страшный суд».

Барон вдруг начал декламировать, практически выплевывая слова:

Разверз руками грудь, от крови влажен…

Ривьера делла Мотта перешел едва ли не на крик:

И молвил так: «Смотри на образ мой! Смотри, как Магомет обезображен! Передо мной, стеня, идет Али, Ему весь череп надвое рассажен.