Джек ездил на работу на скоростном велосипеде и каждое утро совершал слалом по Второй авеню от Пятьдесят девятой до Тридцатой улицы, при этом ему частенько приходилось разбираться с водителями грузовиков и таксистами, дело иногда доходило до ссоры. Любой другой на месте Джека давно бы истрепал себе все нервы, но он находил в подобных инцидентах истинное удовольствие. Своим коллегам он объяснял, что такие происшествия приятно возбуждают нервы и не дают крови застаиваться.

Пока горел красный, пакистанец молча игнорировал призывы Джека, потом, когда вспыхнул зеленый, обругал его последними словами и нажал педаль газа.

— И тебя туда же! — проорал Джек вдогонку такси. Привстав, он набрал скорость, потом сел, продолжая остервенело давить на педали.

Догнав обидчика, Джек предпочел проигнорировать его, но не отказал себе в удовольствии оставить его позади, проскользнув между такси и тяжело груженным фургоном.

У Тридцатой улицы Джек повернул на восток, пересек Первую авеню и, резко крутанув руль, въехал на стоянку служебных автомобилей Управления главного судебно-медицинского эксперта Нью-Йорка. Джек трудился здесь уже пять месяцев, получив приглашение поработать помощником судмедэксперта после окончания специализации по патанатомии и прохождения стажировки по судебной медицине.

Проезжая пост охраны, Джек приветливо помахал человеку в униформе. Миновав канцелярию, морг, холодильник, где хранились трупы перед вскрытием, Джек подрулил к сложенным штабелями простым сосновым гробам, в которых невостребованные тела переправлялись на Харт-Айленд. Он слез с велосипеда и замкнул руль и цепь хитрыми замками.

На лифте Джек поднялся на второй этаж. До восьми было далеко, и сотрудники только собирались на работу, даже сержант Мерфи еще не пришел.

Наконец, пройдя диспетчерскую, Джек оказался на рабочем месте, поздоровался с Винни Амендолой, который ответил на приветствие, не отрываясь от газеты. Винни был санитаром морга и работал в паре с Джеком.